Как сообщалось ранее, 5 января Президент Азербайджана Ильхам Алиев дал интервью местным телеканалам.

Как передает "Qafqazinfo", в ходе интервью Генеральный директор Real TV Миршахин Агаев повторил свой вопрос 28-летней давности.

Около трех десятков лет назад вопрос был адресован Общенациональному лидеру Гейдару Алиеву. На этот раз - Президенту Ильхаму Алиеву.

Миршахин Агаев: Господин Президент, вопросу, который я хочу Вам задать, 28 лет. Этот вопрос в 1998 году я задал нашему Великому лидеру Гейдару Алиеву. Тогда этот вопрос был половинчатым. Как бы подробно ни отвечал Гейдар Алиев, мы посчитали, что он половинчатый. Теперь же, с вопросом, который я задам Вам, и с ответом, который Вы дадите, и вопрос, и ответ станут совершенными, цельными. Мне кажется, что Великий лидер Гейдар Алиев слушает нас здесь.

Тогда вопрос звучал так: “Возможно, этот вопрос звучит немного смешно от гражданина государства, потерявшего 20 процентов своей территории, но все же – каково Ваше отношение к земле? Что для Вас земля?”. Великий лидер начал свой ответ словами: “Земля – очень широкое понятие”. Затем он объяснил, какую роль земля играет в его жизни. Он рассказал и о том, насколько дороги нам наши земли, находящиеся под оккупацией. Но давайте согласимся, что тогда земли находились под оккупацией, и этот вопрос не охватывал весь Азербайджан. Сегодня же я задаю этот вопрос победоносному Верховному главнокомандующему Ильхаму Алиеву, восстановившему территориальную целостность, обеспечившему государственный суверенитет, и уверен, что ответ порадует и душу Великого лидера.

Президент Ильхам Алиев: Знаете, для всех нас понятие земли в первую очередь было связано с утраченными территориями. Когда этот вопрос задавался в период оккупации, каждый из нас думал именно об утраченных территориях, и я уверен, что большая часть нашего общества верила в то, что мы вернемся на эти земли. Правда, с годами эта вера начала угасать, и я это чувствовал.

До 2020 года в ходе многочисленных встреч с бывшими переселенцами я всегда говорил, что мы вернемся на те земли, восстановим нашу территориальную целостность. Однако по глазам некоторых я видел, что они в это не верят, и их нельзя за это осуждать. А какие еще чувства могут испытывать люди, земли которых на протяжении 30 лет были утрачены? Это можно понять. Однако внутренне я всегда верил, что мы этого добьемся. Поначалу я верил – возможно, я был немного наивным, – что эту проблему удастся решить мирным путем. Я пытался убедить наших зарубежных партнеров. Считал, что они не до конца вникают в суть этого вопроса, не знают, что мы правы, а Армения поступила несправедливо. Но потом, спустя годы, я увидел, что, нет – они все прекрасно знают.

Просто большинство из них считало, что так и должно быть: эти земли должны достаться армянам. То есть это было их мировоззрение. Не знаю, откуда пришла эта мысль, из каких источников она исходила, и особенно этот вопрос касается моих западных коллег. Они считали, что так и должно быть. Как я уже отметил, некоторые говорили, что вам следует смириться с реальностью. С течением лет у меня не осталось никаких сомнений в неизбежности военного варианта. Необходимо было только провести подготовительную работу на должном уровне.

В период Отечественной войны земля для меня воплощалась в каждом освобожденном селе, место гибели каждого шехида было для меня землей. Какие чувства я испытывал, ежедневно получая информацию о потерях, невозможно выразить словами. Уже всем хорошо известно, что неоднократное изменение направлений операций было связано с возможными большими потерями – чтобы не допустить этих потерь. И прекращение войны 10 ноября также было обусловлено именно этим.

Если бы война не была остановлена, потерь было бы во много раз больше. Каждый раз, когда наш флаг водружался в каком-либо селе, городе, для меня именно эта земля и была Азербайджаном. Что сказать, после 8 ноября земля, которая еще не находилась под нашим контролем, была для меня Азербайджаном. Как вернуть эту землю?

Некоторые говорили, что никто этого не позволит. Другие утверждали, что вы и так уже столько сделали – достаточно. Третьи говорили, что ваше имя уже вписано в историю и большего не нужно. Много чего говорили. Не со злым умыслом. Просто некоторые люди так думали. Я тоже мог бы подумать, что теперь Шуша у нас, мы победили в войне, нанесли поражение Армении, там размещены 2 000 российских офицеров, солдат – пусть остальное останется на потом, пусть подождет. Я тоже мог так подумать. Но для меня землей тогда было именно это, Азербайджаном было именно это – Ханкенди, Ходжалы. И они тоже уже освобождены.

Теперь же, когда речь заходит о земле, я, откровенно говоря, больше смотрю на качество земли, где земля более плодородная, где ее можно хорошо возделывать. Посещая Карабах, смотрю и вижу, что там чернозем. И говорю, какая же это прекрасная, плодородная земля. Уже нет того понятия земли – израненной, искалеченной. И это прекрасно. Потому что наступил уже период мира, период созидания. Мы живем в это время.

Еще пять месяцев назад мы все, возможно, до конца еще не осознавали это: что значит жить в условиях мира? Но вместе с тем я вновь возвращаюсь к теме, о которой мы говорим. Мы должны быть бдительными всегда, должны быть сильными. Мы должны быть сильными и готовыми, чтобы в любой момент защитить свою землю, и уверен, что отныне ни пяди нашей земли никогда больше не окажется под чьей-либо пятой. Для этого есть и сила, и воля, и единство народа. Есть сильное Азербайджанское государство.